[Intro] [Sound: one organ drone, low cello bow, almost no attack. Harp enters with three broken notes — as if touching a pulse.] [Verse 1] Я не знаю, кем мне быть, когда ты спишь у моего плеча. То ли дочерью у двери, то ли женщиной у стола, то ли матерью, которая считает твой вдох и боится досчитать до конца — так пальцы боятся сорвать с тела жар. Ты старше не отца. Ты старше моей роли. Ты лежишь, как человек, которого надо укрыть, а я смотрю на твой рот и забываю, что рот умеет просить. Он умеет ещё закрываться на выдохе так, будто целует темноту. [Refrain] Спи. Я не буду звать тебя по имени. Спи. Иначе проснётся порядок. Спи. Я положу свою ладонь на твой висок, как ставят чашку на край кровати — с замиранием, что сейчас упадёт. Не падай. Я уже не дочь. Не женщина. Не мать. Я просто та, кто видела, как ты становишься маленьким. Как твоя кожа помнит движения, которых уже не делает. [Verse 2] Утро стоит за стеклом, но не входит. Оно знает, что здесь перепутаны вещи: рубашка висит, как чужой возраст, простыня смята, как показание свидетеля, а моё тело молчит за всех. Но под языком — солёный след твоего плеча, которого я не касалась губами. Только ладонью. Только мыслью. Я глажу твою седину не нежно, а точно. Как будто проверяю: жив ли снег, если он тёплый. Жив ли мужчина, если под пальцами не мышцы — а ритм, похожий на «не уходи». Ты говоришь во сне что-то глухое, почти детское. И я впервые пугаюсь не тебя, а себя: мне хочется ответить тем голосом, которым утешают и предают. Тем голосом, который раздевают перед первым поцелуем. [Refrain] Спи. Я не буду звать тебя по имени. Спи. Иначе проснётся порядок. Спи. Я положу свою ладонь на твой висок, как ставят чашку на край кровати. Не падай. Я уже не дочь. Не женщина. Не мать. Я просто та, кто видела, как ты становишься маленьким. Как зрачок в зрачке теряет возраст. [Bridge] [Music: cello slightly out of tune, organ drone thins, harp stops.] Если бы я была дочерью, я бы ушла до рассвета. Если бы я была женщиной, я бы попросила ещё — не слова, нет, дыхание ниже поясницы, слепое, как вход в сон. Если бы я была матерью, я бы поправила одеяло и не заметила, как твоя рука ищет тепло не там, где сын, а там, где любовник уже не спрашивает имени. Но я стою между ними, без имени, без права, с твоим дыханием у себя на ладони — оно горячее, как запрет, который произносят шёпотом в позвоночник. И это не любовь. Не жалость. Не грех. Это комната, где роли сняли обувь и ходят босиком по холодному полу. И одна из них ложится рядом без всякой причины, кроме кожи. [Final Refrain] Спи. Пока я ещё умею не выбирать. Спи. Пока твой возраст не смотрит на меня с открытыми глазами. Спи. Я буду тихой, почти доброй, почти чужой. Почти нагой в этом звуке. Не падай. Я уже не дочь. Не женщина. Не мать. Я просто та, кто не закрыла дверь, когда ты стал меньше своей тени. И чья ладонь на твоей груди — не счёт, а падение с очень маленькой высоты прямо в сон. [Outro] [Music: organ drone fades, solo cello holds one unstable note.] Спи. Я выключу свет. Не потому, что ночь кончилась. Потому, что я видела, как твоё тело в полудрёме повторяет изгиб моего бедра за полчаса до того, как мы проснёмся чужими. Я выключаю свет, чтобы осталась только кожа и этот слог — спи — как самый короткий способ раздеться тишиной.
