Голый, выцветший, застывший в неказистой позе, лес. Ветер носит и лелеет гнусь отборную с полей. Бабка с розовым ведёрком бьётся в окна АЗС: — Мне бы чуточку соляры для заправки журавлей! Вдоль изгвазданной дороги — вешки-крестики могил. Чуть поодаль змейка речки — серебро на рыжине. Бабка стонет, бабка просит: птицы ж сдохнут, помоги! Слёзы крупные колотят градом в серую шинель. Краски вымылись, разводы на небесном полотне. Призрак рыжей бабы воет, машет вырванным крестом. Оператор закрывает двери, окна поплотней, Чтоб не слышать журавлиный негасимый медный стон...
