Где небо всё желтей, где ветер воду гладит, и тешится игрой багряный океан, там тысяча чертей накопленную за день пускают солнцу кровь из миллиона ран. Над полосой огней, настроен как философ наклоном головы с природой в унисон, стоит условный Грэй, небрежно держит посох и взором роковым буравит горизонт. Чуть согнута рука, полуприкрыты веки, волна ласкает слух. А море, как в огне. Бурлит во все века в обычном человеке непримиримый дух и просится вовне. Туда, где облака, где чайки и нарвалы, туда, где края нет… Но здесь шумит прибой, и ты всё ждёшь, пока под парусиной алой твой галеон Секрет прибудет за тобой. Искрится бирюза. Свершится? Или - или. Но галеона нет. Материя груба. Его стальным глазам сейчас бы пригодились монокуляр... лорнет… подзорная труба… * * * * * Представить можно всё. Но надо ли оно нам? Фантазий стройный ряд, помноженный на ноль. Реальность не живёт по сказочным канонам. В трубу вперила взгляд условная Ассоль. Труба - последний Эппл. Двойная батарея. Чуть согнута рука - балансит свет и тень. Настройка степ-бай-степ. Вместит и откосплеит экран 4К любую красотень. Хватай - замри - смакуй... ведь кратность десять к тыще, Оптический кристалл направлен на объект. В дисплее. Грэя. Хуй. От моря красотищи немного он привстал - а у кого бы нет? И был бы этот кадр кому-то вряд ли нужен, когда такой игрой наполнен небосвод, но много дней назад Ассоль порвала с мужем, и бабочковый рой давно томил живот. А тут такой закат, такая перспектива, торжественный покой, реликтовый простор! В нём собраны века природного натива, и вишенкой тугой приправлен этот торт… А на другом конце затерянной лагуны обычный человек, почти такой как все. В поношенном венце он провожал Нептуна и, проводив их всех, остался на косе. Без разницы кому частями вносит плату души своей большой эксгибиционист. Её он распахнул багровому закату. По тонкому пошёл и на краю завис. * * * * * Отчаянный азарт с дорожкою одежды, заметною едва, оставим между строк. Распахнуты глаза. И одиночеств между их первые слова - неловкий диалог… Играется с огнём багровое светило, в пылающий букет сжимает облака и эту встречу в нём закатом очертило - в чуть согнутой руке чуть согнута рука. Вот так и каждый тут, когда-нибудь когда-то зависнет до утра на буквенной черте, и к морю позовут кровавые закаты, могучие ветра и тысяча чертей.
