[Spoken Intro: Deep theatrical voice, slow and weary] «В поместье Грязи всё было стабильно: карты раздавались до рассвета, вино лилось рекой, а дядя неизменно путал спальню законной супруги с коморкой кухарки. Это была эпоха великого разврата в миниатюре». [Instrumental Intro: Melancholic piano or acoustic guitar waltz] [Verse 1: Calm, melodic baritone] Я помню те грехи былые, Жизнь в захолустье, дни пустые, Когда мальчишкой жил у дяди, В поместье под названьем Грязи. И замечал не раз, что страсть Над дядей обретала власть. Он к похоти неудержим, Пороком хвастался сеим. [Instrumental Break: Soft violin or cello solo] [Verse 2] Скажи-ка, дядя, ведь недаром Жизнь с вами тётя сочла адом? Да, было время и любви, Но, дядя, ты её пойми: Когда вы с пьяной рожей вашей Сноша́лись в будуаре с Машей, Каков итог любви той был? Внебрачный сын? Иль я забыл? [Chorus: Building drama, expressive vocals] Вы, дядя мой, — большой мудак: В кармане — шиш, в башке — бардак! Мадам — в Париже, вы — в долгах, Вы вечно, дядя, «на бровя́х». Не ангел вы и не пророк, Вы идиота — дядь кусок! [Instrumental Solo: Piano or Guitar solo, very emotional] [Verse 4] Поймите, дядя, вы — не свят, Вся ваша жизнь — сплошной разврат. И крестик не спасёт от ада, От пьяных выходок и чада, Сигар и запахов травы, Которой балуетесь вы. [Verse 5] Вы жизнь свою давно сгубили, В долгах погрязли, много пили. Своё фамильное село Продули в карты заодно. И совесть — рваное сукно, В ломбард снесли уже давно. [Verse 6: Quiet, almost a whisper] Теперь, дожив до седины, Вы, как вошь церковная, бедны. Надежды юности далёкой Рассеялись, как едкий дым. От пьянок и грехов остался Лишь пепел... да внебрачный сын! [Chorus: Final dramatic outburst] Вы, дядя мой, — большой мудак! В кармане — шиш, в башке — бардак! Мадам — в Париже, вы — в долгах, Вы вечно, дядя, «на бровя́х». Не ангел вы и не пророк, Вы идиота — дядь кусок! [Outro: Piano fading out, final melancholic chord] [End]
