Я в человеке, ранее всего, Божественное вижу существо. Но очень часто, сквозь черты его, Иное проступает естество. Как можно, явное не принимать всерьез? Мне дурно от таких метаморфоз, Как будто я предательски отравлен Иль демонам в живой залог оставлен. Ты хочешь борьбы – нет достойней работы. Как хлеба и зрелищ ты хочешь свободы. И, тешась борьбою, ты сможешь и в поле По собственной воле придумать неволю. Но вольному – воля! И это несложно. Ведь даже в неволе свобода возможна. Вглядись и увидишь средь многих картинок Твой город похож на невольничий рынок, Где в каждом младенческом, ангельском тельце Живёт по рабу и по рабовладельцу. И кто кого хуже? Не знаю. Ей-богу. Свободных людей на планете немного. Ты хочешь борьбы и свободы. Какой? Одну несвободу разрушить другой!!! Проходит время – не проходит отвращенье. О, Господи, какое упрощенье. Во избежанье осложнений вЕка – Не видеть в человеке человека. Но всё равно, как дар, как озаренье, Мир, безусловно – Божие творенье, Где ангелы, что на земле еще живут, В противное мне верить не дают. Ты хочешь борьбы – нет достойней работы. Как хлеба и зрелищ ты хочешь свободы. И, тешась борьбою, ты сможешь и в поле По собственной воле придумать неволю. Но вольному – воля! И это несложно. Ведь даже в неволе свобода возможна. Вглядись и увидишь средь многих картинок Твой город похож на невольничий рынок, Где в каждом младенческом, ангельском тельце Живёт по рабу и по рабовладельцу. И кто кого хуже? Не знаю. Ей-богу. Свободных людей на планете немного. Ты хочешь борьбы и свободы. Какой? Одну несвободу разрушить другой!!!
