(Куплет 1) В АмстердАме туман, пахнет пряный канал, Кисть застыла в руке, взгляд пронзает бокал. Он пишет не просто портрет, а душу до дна, Где под слоЯми краски жизнь видна. БААрхат и крУжево, зОлото и парчА, Но в руках старика уже тлеет свечА. САския смеется, но это мираж, А в глазах у художника смех и кураж. (Припев) Он ловит свет, золотой, сияющий свет, Он видит то, чего в реальности нет. Он пишет тень, что гуще ночной черноты, Но и в ней сияние Божье неземной красоты. И каждый мазок его— это исповедь, крик и завЕт, Великий рЕембрандт, идеальный автопортрет. (Куплет 2) Годы идут, как тяжёлый подмёрзший песок, Смыло богатство, как крАску, водОй в водостОк. В доме, где раньше звенЕл дорогой сервиз, Пустота и тряпьё, и мятыйй закладнОй лист. В каморке нищета и тысячи теней, Тех, что щеголяли когда то в парчёвой бронЕ, А он просто морщинистый, старый еврей, Или пророк, что стал ближе и честнЕе к себе. (Припев) Он ловит свет, золотой, сияющий свет, Он видит то, чего в реальности нет. Он пишет тень, что гуще ночной черноты, Но и в ней сияние Божье неземной красоты. И каждый мазок его— это исповедь, крик и завЕт, Великий рЕебрандт, ловец потерянных лет. (Бридж) Смыть бы Охру с ладОней, упасть на кровать, Но кисть не дает этой плоти усталой поддаться и спать. «Смотри, — говорит она, — правда не в деньгАх, не в слАве, А в той слезЕ того, кто стонет там в канАве». ТициАн умер в роскоши, вЕрно? А я?.. Я просто хочу не предАть себя. Смотреть на свет сквозь ложь, сквозь века, Пронзительными глазами мудрого гробовщика. **(A harpsichord solo plays, dark but sublime)** (Припев) Последний свет, золотой, прощальный мой свет, Он в «возвращЕнии блУдного сына» шлёт свой привет. Где руки отца, что слепые от прОжитых лет, Прощают всю боль, которой назвАния нет. И каждый мазОк — это вечность, покой и завет, Великий РЕембрандт, познавший и мрак, жизнь и свет. (Аутро) Просто свет... Над “Ночным дозОром”... Просто свет... Что не гаснет с тех пор. рЕмбрандт хАрменс ван Рейн
