[Intro: Slow guitar strumming, multiple chords of Am, Dm, E, Am] [Verse 1] Наш райончик спал спокойно под луной щерба́тою, Гопота́ с соседних улиц обходила ха́тою. Старшаки́ держали слово, был порядок, был почёт, А потом ушли куда-то, кто на год, кто на расчёт. И остался во дворе у нас один — Кибальчи́ш. Не по возрасту серьёзный, молчаливый был мальчи́ш. Говорил: "Держитесь, братцы, мы тут сила, мы — едины", А с ним рядом тёрся вечно… ну, в общем, было там мурло… [Chorus — the fight is getting more energetic] А по асфальту пыль летела, жгли покрышки у реки, Чёрный "бумер" с рёвом хищным к нам заехал "на клыки". Вышли дяди в кожа́нках строгих, глядя нагло, вперехлёст: "Отдавайте двор, ребята, или мы решим вопрос". [Verse 2] Кибальчи́ш собрал команду, пацанов со всех дворов: "Братцы, старшие просили двор держать от левых псов! Есть у нас одна тут тайна, где лежит наш главный скарб, Не сдадим его за деньги, не отдарим просто так". Тут Плохи́ш — глаза-масли́ну, губы в мерзкую дугу: "Да чего ты па́ришь, главный? Я так больше не могу. Вон, смотри, какие тачки, бабки, импортный табак..." И глаза его сверкнули, как заточенный пятак. [Chorus — with more anger and pressure] А по асфальту пыль летела, жгли покрышки у реки, Чёрный "бумер" с рёвом хищным к нам заехал "на клыки". Вышли дяди в кожа́нках строгих, глядя нагло, вперехлёст: "Отдавайте двор, ребята, или мы решим вопрос". [Loss: Guitar overdub, a few sad chords] [Verse 3 — recitative, with bitterness] И за банку сладкой "колы", за коробку сникерсни, За джинсы и мобилу, что ему принесли, Сдал Плохи́ш тот тайник заветный, где хранилось наше всё... Повязали Кибальчи́ша, замели прям под крыльцо. Били долго, били в душу, но молчал пацан как сталь. "Где старшие? Когда вернутся?" — им была нужна деталь. Он не выдал им ни слова, только плюнул под сапог... А Плохи́ш в том "бумере" чёрном растворился средь дорог. [Final chorus — slowly, with longing and respect] А по асфальту снег ложится, и пустынно у реки... Больше нет здесь шума, драки, лишь чужие мужики. А пацан тот смелый, спит теперь в сырой земле... Только имя его шепчет ветер в зя́бком феврале. [Outro: The slow busting subsides. The last chord of Am] ...И осталась память, братцы. Просто память… Во дворе...
