В точке излома, на пике нагрузок, Контур прогнулся и истончал. Вроде казалось — финал уже близок, Но воздух сквозь трещины проникал. Здравые мысли вгрызались в сознание Медленно плавя глухой монолит. В сырости склепа, где собраны знания, Пламя сжирало всё то, что горит. Мы полагали, что всё стало пеплом, Что наступил окончательный слом, Но под золою, зажатый скелетом, Скрылся росток, завязавшись узлом. Может, всё не то, чем казалось? И этот склеп — всего лишь фасад? В узлах металла возникнет усталость, Что разорвёт надломленный взгляд. Может, цель — фальшивка и морок, А крах системы давно предрешён? Когда внутри оживёт осколок, Который из матрицы был удалён. Время замедлило бег карусели, В жилы втекает тёплая кровь. Те, что хрипели, бежали, лысели, Стук сердца живого услышали вновь. Треснул ошейник из ложного глянца, Тлеет в углу обнулённый лимит. Пальцы ломают стальные каркасы, В месте излома железо звенит. Может, всё не то, чем казалось? И этот склеп — всего лишь фасад? В узлах металла возникнет усталость, Что разорвёт надломленный взгляд. Может, цель — фальшивка и морок, А крах системы давно предрешён? Когда внутри оживёт осколок, Который из матрицы был удалён. Без чертежей, без шаблонов и клея, В мёртвом цеху, где погашен фитиль, Мы замираем, дышать не умея, Но выбиваем ту архивную пыль. Только начало. Осада пробита. Кровь закипает в сплетениях вен. И геометрия рабского быта Выжжет внутри этот сломанный ген. Критический вес. Остановка разгона. Привод со скрежетом делает сброс. Мы вышли за рамки слепого закона, Чтоб в колесе финишировать кросс.
