Пыль поднимается выше небес, Вокруг пустота, словно выжженный лес. Строем сотни идут, скованных в цепь. Уже нет сил идти, но мотивирует плеть. Боль отдаётся в ногах и руках, А в теле за годы накоплен лишь страх. Кожа стёрта местами от железных оков, Каждый рад бы их снять — ответ будет суров. Удар! Замах! И снова удар! Цепи в такт бьют по телу, Чтобы не забывал! Тело ссохлось давно, Отдав силы свои. Всего несколько лет — Или смерть впереди! Кирка дробит камень, добывая руду. Таких бедолаг много тысяч внизу. Задыхаясь от пыли, раб жизнь отдаёт, Во славу того, кто нектар в замке пьёт. Надзиратели ходят, за работой следят. Их плети: «Работай!» — нам говорят. Адских гончих стаи нас стерегут — Эти твари любого из ада найдут! Удар! Замах! И снова удар! Цепи в такт бьют по телу, Чтобы не забывал! Тело ссохлось давно, Отдав силы свои. Всего несколько лет — Или смерть впереди! Кто-то рядом упал, и нет сил уже встать. Я бы рад и помочь, но не дают поднимать. Бедолагу бросают и в телеге везут. Этой серой душе — только смерть через суд. Отдышавшись, смотрю: день к концу подошёл. Значит, я ещё жив, — новый день в сроке стёр. Осталось несколько лет — верну свободу опять. Больше нет сил подумать — звеню цепями и спать…
