[Instrumental intro] Одни сидят себе наискосок По параллельно сомкнутым клозетам, Другие хлещут виноградный сок, Сверяя время жизни по газетам. Ещё другие жмутся у окна, Расплющив нос об улицу ночную, Четвёртые проходят в парах, на Плечах имея женщину живую. То пятый, то десятый пробежит, Давя зубами крышку бутерброда. Лишь Фёдоров один, как Вечный Жид, Стоит, дивясь скоплению народа. [Instrumental bridge] Вот дан организующий звонок – И темнота распахивает двери, И залу наполняет шелест ног, Стихая наполнения по мере. Устроились. Последний свет погас, Утроились влюблённых поцелуи. И кто-то, скрытый от нескромных глаз, Пускает в кресло газовые струи. Движенье по рядам. Но вдруг – молчок! Гранитные крестьянка и рабочий Вращаются, как медленный волчок, На красном полотне, беду пророча. СтолИца! Твой очереднОй привет Находит отклик в сердце самом грубом, -- И зал затих, не дожевав котлет, Подрагивая лошадИным крупом. Однако, вольно! Задом наперёд Проносится по полю чужестранец. И зал, сорвавшись с голоса, орёт: «Крути назад историю, засранец!» [Instrumental bridge] Минутное волненье улеглось, И снова зал охвачен общим делом: Кто ест, кому забыться удалось, Кто просто налегке душой и телом. Меж тем экран опять давно живой: Исправившийся всадник едет шагом, Чтоб поплатиться буйной головой Над запорожским сумрачным оврагом. Потом любовь, интрига и война, И палец режиссёра по ошибке, И роковАя женщина – она О двух ногах, браслетах и улыбке. Волнующий момент – и поворот Голов по ходу быстрого удара, И реку жизни переходят вброд Красивые, как русские, татары. [Instrumental bridge] Финальный титр – и зал бежит, как тигр, Навстречу сумеркам, такси и сигаретам, Любовники., уставшие от игр, Распихивают женщин по каретам. Последний шорох, скрип – и тишина. Никто не спит в проходе между кресел. И внешний воздух крепости вина Проходит по рядам, драчлив и весел… [Instrumental bridge] Из всех искусств важнейшее – кино, Сказал Ильич, за ним – ДорогокУпля. Лишь Фёдоров, все знающий давно, Сидел, как мёртвый, в ожиданьи дУбля.
