Куплет 1: Он выходит на сцену в свете софитов, Опираясь на палку, но взгляд — молодой. раскрывает рояль, как свиток с афишей, И садится, сжимаясь застывшей спиной. Руки дрожат, будто осенью листья, Вены — как трещины на старой стене. Пальцы в мозолях, но ими так чисто Он может коснуться забытых клавиш, слегка поправив пенсне. Припев: Эти руки помнили ЛИста и Шопена, горе в миноре и взрыв мажора. Помнят софиты, цветы и сцену, Бурю оваций, и счастье фурора. Руки играли, даже если устали, Сжальтесь над ними, но только не надо Клавиши черные делать финалом — В них ещё столько силы торнадо. Куплет 2: А теперь он играет так тихо, как будто опасАясь разбить тишину на осколки. Как будто боится уйти из дебюта, Словно это не клавиши, а иголки. Припев: Эти руки помнят ЛИста и Шопена горе в миноре и взрыв мажора. Помнят софиты, цветы и сцену, Бурю оваций, и радость фурора. Руки поют, даже если устали, Сжальтесь над ними, но только не надо Клавиши черные делать финалом — В них ещё столько силы торнадо. Куплет 3: однАжды рука замерла на полтакта, Как птица с подбитым крылом на снегу. Он сжал её — до боли, почти до инфаркта: «Я эту ноту сыграть не могу». трЕмоло в пальцах — уже не от чувства, А от того, что кОсти скрипят, и кИсти ломает. В зале смешок — а кому-то грустно, Кто-то понял, сейчас Пианист умирает. Бридж ( Tragi): Он дома один. На клавишах — пыль. НОты рассыпались белыми хлопьями. Правая больше не ловит мотив, Левую кОлют острыми копьями. Он прОбует гамму — но «дО» не звучит, Пальцы упали, но беззвучна струна . Старый рояль, как немой, молчит — Чёрная пауза глубже, чем тьма. Куплет 4: Врач говорит: артрит, как цепЯми, СковАл суставы. Играть — не пытайся. Он кивает, но открывает крышку рояля, И гладит струны, с другом, прощаясь. «друг мой, помнишь, как мы Чайковского пили? Ты — бас, я — дИскант, весь зал был в слезах. Теперь мои руки тебя не осилят, Остался лишь звук — тот, что в мёртвых руках». Припев (Tragic): Эти руки помнили ЛИста и Шопена, А теперь только мОрфий и боль. Помнили софиты, цветы и сцену, Теперь только дрожь и бесконечная нота “соль”. Руки не поют. Они просто лежат. Сжальтесь над ними — они красиво жили, Они хотели звучать и летать. Их последний аккорд — тишина на могиле. (Recitative (whispering under a fading pianissimo): Он умер в кресле, уронив голову На немУю клавиатУру. Руки сложились, как увядшие розы, — В них ещё тЕплилась фактура. Но никто не услышал ту пьесу, Что он дописал, умирая. Лишь в щель под дверью пролез лучик утреннего солнца И увидел —как старик обнимает Рояль, А на крышке — записка: «Я всё сыграл. Ни одной фальшивой ноты. Только руки... пусть их похоронят близко От клавиш.
0/500