[violin solo] [instrumental intro] [Verse] Наверно, был февраль. Не помню точно. Тогда ещё снежинки-многотОчья роман писали – бЕгло, набелО – про нас, несовершенных и везучих, а город оккупировали тучи – опять по-пастернаковски мело. [Chorus] МелO по всей земле, во все пределы, и вечер становился самым белым. Фонарь нерукотворный под окном мигал морзЯнкой что-то там про дУши для тех несовершенных и уснувших на них двоих одним счастливым сном. [instrumental break] [Verse 2] Возможно, был февраль. Уже не вспомнить. Тогда ещё на белый подоконник ронял цветы красавец-декабрист, а в доме пахло плюшками с корицей. Один несовершЕнный шёл мириться под разудАлый чАйниковый свист к другой, везУчей, с длинными глазами – ковровыми полями и лесами. И помнится, погода на нуле держала оборону две недели. Скорей всего, февраль. Нет, в самом деле – тогда ещё мело по всей земле. [Chorus] Мело по всей земле, во все пределы, и вечер становился самым белым. Фонарь нерукотворный под окном мигал морзЯнкой что-то там про души для тех несовершенных и уснувших на них двоих одним счастливым сном. [Verse 4] И помнится, погода на нуле держала оборону две недели. Скорей всего, февраль. Нет, в самом деле – тогда ещё мело по всей земле. [piano & violin interlude] [outro]
