Посреди бетонных зданий, В доме номер двадцать семь, Жил один мужик печальный, Заебавшийся совсем. Он однажды нос повесил, Сердце ссохлось, что сургуч. Всюду двигался не весел, Мрачным, будто стая туч. Занавесив дома окна , Что обиженный юнец, Понкина читал захлёбно, В ообщем ёбу дал в конец. На дружков забил с кальяшки И динамил их звонки. Хавал сиги в три затяжки, Перестал трясти долги С алкоголика соседа И ещё там с двух типов. Бросил, блядь, ремонт мопеда, Полный ахуй, нету слов. Пробормочешь ты невнятно: "Потерял пацан покой". И добавишь: "Непонятно, Почему же он такой?" *** Ты спроси его супругу, Что с ним больше не живёт, Мужа бывшего недуги Тупо не берёт в расчёт. И в подъезде ее дома Красной краской на стене "Сука" выведено ровно Кем-то грустным в тишине. Тут любой бы ёбу дался, Потеряв на век покой, Но откуда б догадаться, Что он свяжется с такой? До супружества, бывало, В плойку шпилил дней по пять. В бороде уже ебало, Геймер, хуле с него взять. Заебут фифа и танки, Он во двор - попить пивка Или купит шмаль у панков. Были, были же дела. Как женился, всё забросил, Стал унылым каблуком, Делал всё, что не попросит, С крайне преданным еблом. Через год сказала баба: "Чао, милый, не сердись. Полюбила я Зураба. Дай развод и отъебись". Растоптала, раздавила, Оскорбила и - прощай, Даже плойку и мобилу Отсудила сгоряча.
