Она бросала в ночь слова, В ту ночь, измученную бредом, Где кони мчались сквозь туман, И рыцари скакали следом. Она кричала: «Стой! Назад! Не подходи ко мне так близко, Зачем склонился над окном, Чтоб тайны сердца обокрасть?» Среди ажурных кружевных плетений, Пленительных и нежных платьев… Святилища и скрытые врата, Где в трепете ложилась ты в объятья… А там, в тени, она ждала тебя. И все часы украденных ночей, Что двум телам сплетенным отданы, В безумстве ласк, в пожаре поцелуев, Где сдержанный сменялся гневом крик, И в диалогах — страстных и тяжелых… И в плаче том, что на губах затих. Быть может, крикнула б она, Что удержать тебя готова, Какая б буря ни звала, Она прошла бы сквозь оковы. «О нет, прекрасная субретка, Я рыцарем рожден на свет. Наш тайный брак — златая клетка, И будущего нам в нем нет. Я не могу тебе поклясться, Что сохраню тебя навек... Душа исходит горьким плачем, О мой любимый человек. Я знаю: я тебя люблю, Твоею страстью жить хочу, Но… перед Господом грешу!» Но в ней живет упрямое желанье — Вновь разделять постель с ним до утра, Вкушать сокровища безумного свиданья... Как отблеск жизни той, что умерла. В ней живы прежние слова, И страх, зажатый у нее в груди, Галоп коней, летящих сквозь туман... И крест святой на раненом сердце.
