Данко.

— Жив! Жив наш Данко! Вона, глаз открыл и лупит им то на меня, то на коника моего. — Да ты что?! От чертяка, от даёт! А ни пуля его не берёт, ни сабля не врубает — словно железо?! — Характерник! — Ну, ну, лежи, соколик, не вставай. Погоди, сейчас носилки тебе сварганим, промеж конячек поставим — а там и до Параськи тебя доставим. — О нать… как тебя?! Ох, моя голова-головушка, как звонница гудит. Мысли путаются, сплетаются, дух перевести не дают. Ох и жалко мне мою душу-душеньку, что от тела моего убежала. Каково же жить мне теперь в новом времени, с непонятным мне диким племенем? Не игра и не сон это — ясно ведь, умер там и воскрес уже здесь. Помню отчётливо, что было тогда, в мире том, где осталась родня. Трудно боль успокоить в вечности — память на то мне и дана. Чтобы знал я, как жить надо правильно, волю божию твердью крепя… Сознание потухло, и я погрузился в глубокий сон. Dust-Drum Dominion Проснулся от крика петуха. Лежу себе, наслаждаюсь, ничего не болит — даже потерянную ногу чувствую. Что? Ногу? Не протез, а ногу — полноценную, живую, настоящую ногу?! Мою ногу! Открываю глаза, отбрасываю в сторону какую-то древнюю шкуру, сшитую вместе с мешковиной, и… выдаю непереводимую игру слов, выражающую высшую форму изумления из лексикона тружеников порта и мастеров обувного цеха. Да уж, лихо! Тело сильное, словно литое, из мышц и шрамов слитое, тренировками, битвами да походами дальними закалённое — чистая сталь. Зависнув немного на ощущениях моей новой «шкурки» (как говорят попаданцы), сознание, воспитанное на культуре XXI века, быстро адаптировало меня к неизбежной реальности. Как пишут писатели-фантасты, душе и разуму необходима адаптация к тушке реципиента. Вроде как новый самолёт перед испытаниями: сначала проверяют функциональную работу приборов и агрегатов, а перед полётом делают подскоки. Это получается как в анекдоте про крокодилов, которые летают, но только низенько-низенько. Вот и мы сейчас проверим: коленки сгибаются и разгибаются, руки — порядок, пальцы рук и ног — порядок. В фильме «Аватар» предупреждали резко не вставать — присядем для начала. А теперь встаём. Первый шаг, второй… Как хочется бежать, скакать, плавать, двигаться быстрее, ещё быстрее! А-а-а! Я бегу! С криком души и бешеными глазами от чувства всеобъемлющего счастья я выбегаю на улицу, чуть не сбив на выходе пожилую женщину. — Чего скачешь, як скаженный?! — Ой, звиняйте… А где у вас нужду справляют? — Там, — махнув рукой, женщина указала за дом. Добежав до классической будки с дыркой и приняв асану «горный орёл» (по йоге — это положение тела, которое удобно и устойчиво), я приступил к медитации на тему: «Кто? Где? Когда?». Кто я? Основываясь на памяти реципиента — Даниил Дмитриевич Демченко (прозвище Данко), двадцати восьми лет от роду по церковной метрике. Пластун казачьего куреня, что на реке Ворскла. Рыцарь, одним словом. Где? Граница с Дикой степью, хутор Рубежье. Когда? 15 березня 7126 года от Сотворения Мира, а от Рождества Христова — 15 марта 1618 года. О-ё-о-й! XVII век! Четыреста шесть лет назад от моей реальности? Ну что, Рыцарь, хватит йогой заниматься — пора приступить к гигиеническим мероприятиям. В качестве средств гигиены нам предложены ёмкость с водой, деревянный ковшик, а также горочка листьев лопуха. Экологично, однако! Успокоившись и придя в себя, я понял, что вести себя надо тихенько-тихенько и не отсвечивать. Для начала — освоить память, характер, привычки и жесты моего «героя». А пока молчать побольше да на травму головы косить: мол, тут помню, а тут уже нет. Голова, дескать, организм малоизученный. Только аккуратно надо, не переборщить, а то дурачком пришибленным прозовут.