[introduction] [verse] Поэзия, казалось бы должна внушать восторг, играть на струнах сЕрдца, Тревожить разум. дУшами играть! Но вот звучит, эффект имея тЭрце, Карт-бланш пустой, как казырнАя масть, Из слов простых, обыденных как ман-на, ПетрО́глиф, спрятанный за газовой плитой -... Присохший трупик таракана,... В днях погребённый, артефакт немой. [verse2] Не будет эпитафии друзья... Как с жизнью тот расстался несуразно? Его увидев, я очистил разум. И понял, что поэзия проста. Прибит судьбой, размазан по пространству, В своём лице и жертва, и памфлет, Он слился в пароксизме, в о́ткуп чванству. А в нём возможно, тоже жил поэт. [verse3] Я - не святой, и не монах буддийский, Других запретов я невольник свой, И путь прервал его, ко мне не близкий, Злой рок, нависший вышнею пятОй. Быть может из последнего дыханья, отравлен ядом, он творил спеша, И многие загнув колена, умирая, дзисЭй вознёс в крещендо, без изъяна. ("Ночь... Кухня... Лампочка... ПлитА...."[only female vocal] )... Никто не мог услышать таракана, И насекомых жизнь для нас почти смешна. [verse4] И всё же, бродит в этом всём, упрямо, Двусмысленность словесная, как тень, Как-будто бродит призрак таракана, Плетя бессовестно поэзии плетень. [Outro] [END]
