Мне дали веру, когда я не умел говорить. Мне дали крестик на шею — носи, не снимай. Мне дали книгу с картинками — там Бог улыбался, А дьявол корчился в пламени где-то внизу. Всё было просто: рай — наверху, ад — под ногами, Истина — в книге, спасение — в храме. Но храм оказался бизнесом, Книга — политикой, А Бог... Бог молчал. И тогда я начал искать Его сам. Я искал Его в постах и поклонах, В акафистах, заученных до тошноты. Я искал Его в старчестве, в схизме, в иконах, В спорах о том, чья вера чище, а чья — коты. Я искал Его в лицах пасторов и мулл, В бородах раввинов, в тибетских чашах. Я стучался во все двери, но слышал лишь гул — Это вера моя превращалась в кашу. И когда я упал на холодный пол, Без молитв, без надежд, без сил и без злобы, Я услышал не голос с небес, не глагол — Я услышал себя. И этого было довольно. Вера — не храм! Вера — не книга! Вера — не тот, кто укажет перстом! Вера — это гвоздь, что я вбил в самого себя, Чтобы держаться, когда всё кругом — пустота! Вера — не свет! Вера — не чудо! Вера — не тот, кто рассудит нас всех! Вера — это гвоздь в моей грудной клетке, Который мешает упасть! Они торгуют прощением, как рыбой на рынке, Они меняют индульгенции на твой страх. Они строят империи на невидимке, На том, что никто не вернётся сказать, что там — прах. Они делят мир на чистых и грязных, На верных и еретиков, наших и ваших. Но я видел святых в подворотнях завязанных, И демонов в рясах, что молятся в башнях. Так кому мне верить, когда все — актёры? Когда каждый пророк — на зарплате? Я забил этот гвоздь в своё сердце, в упор, и Теперь я — свой собственный Нагорный Слушатель. Вера — не храм! Вера — не книга! Вера — не тот, кто укажет перстом! Вера — это гвоздь, что я вбил в самого себя, Чтобы держаться, когда всё кругом — пустота! Вера — не свет! Вера — не чудо! Вера — не тот, кто рассудит нас всех! Вера — это гвоздь в моей грудной клетке, Который мешает упасть! Я не знаю, есть ли Ты. Я не знаю, слышишь ли Ты. Я не знаю, ждёшь ли Ты меня Там, за последним порогом. Но я знаю одно: Пока этот гвоздь во мне — Я стою. И, может быть, В этом стоянии Ты и нужен мне больше всего. Не как Судия. Не как Царь. А как Тот, кто тоже когда-то Висел на гвоздях. И не упал. Вера — не храм... Вера — не книга... Вера — это гвоздь в моей грудной клетке. Вера — не свет... Вера — не чудо... Вера — это то, что осталось, когда всё ушло. И пока этот гвоздь ржавеет во мне, Я дышу. Я стою. Я жив. Аминь.
