Налей-ка, братан, вина мне в кубок, Помянем пацанов, что ушли до срока. Пускай на небесах, где все свои, Икнется им легко от нашей песни. Мы не забудем их — ни в дождь, ни в стужу, Ни в час, когда темно и режет душу. Пей. Пока мы дышим — память наша с ними, Пока мы здесь — они живут, братан. За тех, кто пил и не дожил до утра, Кто дно искал в бутылке, как в могиле, Кто забывался в дыме и в отраве, За тех, кто пел, пока часы звонили! А когда и наш черёд наступит, Когда и нам за той чертой — пора, Мы поднимем кружки в тишине, Где наша песня — дерзка и бездомна. Отрава. Только шаг — без страха и без зла, Только слово — твёрже, чем скала. Мы не бросим тех, кто с нами был, Тех, кто не сдал и ушёл молодым. За тех, кто пил и не дожил до утра, Кто дно искал в бутылке, как в могиле, Кто забывался в дыме и в отраве, За тех, кто пел, пока часы звонили! Пусть судьба подождёт — ещё три тоста: За шрамы, за долги, за тех, кто не вернулся. Ещё. И если тень моя присядет к вам за стол — Налейте ей. Она не допила. Свет — в груди, тишина — в ладонях, Память — тёплая, как вино. Голоса — в ваших словах, Дороги — в ваших шагах. За тех, кто пил и не дожил до утра, Кто дно искал в бутылке, как в могиле, Кто забывался в дыме и в отраве, За тех, кто пел, пока часы звонили! Тише. Налейте ей. Она не допила.
0/500