Ну вот и всё. Поезд ушёл. Фонари горят, туман прижимается к рельсам. Платформа пустая. Тихо так, что в ушах звенит. И нормально. Суетиться уже поздно. Последний поезд ушёл, растворился в тумане, Я остался один с мятой соткой в кармане. Рельсы холодные тянутся куда-то вперёд, Город остался сзади, никто меня там не ждёт. На часах три ночи, полустанок забытый богом, Жёлтый фонарь мигает над старым порогом. Шаг по гравию, хруст. Вокруг ни души. Если хотел тишины — вот она, не дыши. Мы вечно куда-то летим, не глядим по сторонам, Строим маршруты, спешим по чужим следам. А надо было просто нажать на тормоза — И посмотреть этой глупой ночи в глаза. Туман ложится на старый пустой перрон, Ветер качает провода, доедая сон. Я стою один, без билетов и лишних встреч, Тут просто нечего больше копить и беречь. Пусть горит этот жёлтый фонарь в темноте. Хорошо побыть одному. В своей пустоте. Светофор горит красным, запрещая движение, В мутной луже у рельс вижу своё отражение. Постарел немного, взгляд стал чуть суше, Вся жизнь пронеслась мимо. Я стал чужим себе. Мы вечно бежим на поезда, не ведая, к какой судьбе, А когда догоняем — стоим на перроне, и холод пробирает. Здесь время как будто споткнулось и просто застыло, Вокруг только сырость, туман и ночная мгла. Телефон не ловит, да и кому звонить в такую рань? У каждой станции — свой предел, своя грань. Поезд ушёл, и слава богу, пускай идёт. Просто стоять. И дышать. Вот мой отсчёт. Туман ложится на старый пустой перрон, Ветер качает провода, доедая сон. Я стою один, без билетов и лишних встреч, Тут просто нечего больше копить и беречь. Пусть горит этот жёлтый фонарь в темноте... Хорошо побыть одному. В своей пустоте. Идти вдоль путей... или развернуться назад? Капюшон накину, чтобы ветер не резал взгляд. Провода гудят над головой, как забытый мотив. Я думал, тут будет сложно... А тут просто рассвет. Серый, спокойный. Нормальный рассвет. Только шорох шагов. И рельсы остывают. Хорошо, что не побежал догонять. Я, кажется... наконец-то пришёл.
