[intro. Kostroma folk dirty rap] Там время стоит, как вода в графине, забытой на подоконнике больницы. Империя N продлевает, как имя, себя — в разговорах, утратив лица. И снег, как долг, неоплатный и вечный, ложится на плечи районной управы. А жизнь — только отсвет чернильный, конечный, от лампы, упавшей в сугроб переправы. [Припев] Тяжёлое время, как мёртвая хватка, врастает в лопатки, врастает в зрачки. Империя N — это просто загадка, чей смысл ускользает в штыки и значки. Тяжёлое время — ни вспышки, ни всхлипа, лишь радиоточка хрипит о былом. И будущее, точно старая липа, гудит пустотой под казённым стволом. Там голос срывается в шёпот под утро, когда фонари выключают, как совесть. И каждый — ходок по нетоптаной тундре, усвоивший молча простую готовность: не ждать новостей, не разглядывать почерк, не помнить имён, не хранить фотографий. Там время течёт не вперёд, а воочию — в песок, что ссыпается в щели оврага. [Припев] Тяжёлое время, как мёртвая хватка, врастает в лопатки, врастает в зрачки. Империя N — это просто загадка, чей смысл ускользает в штыки и значки. Тяжёлое время — ни вспышки, ни всхлипа, лишь радиоточка хрипит о былом. И будущее, точно старая липа, гудит пустотой под казённым стволом. [outro] И если ты выживешь — выживешь точно с душой, превращённой в архивную пыль. То время зачтётся тебе не построчно — а тем, что и небо глядит как ковыль.
