Взгляд опустелый, тихий стон, едва заметное дыханье. Ты словно дом, усталый дом, чьи безответны упованья. Ты — небо, что в начале дня разнежено игривым солнцем, а через пять минут свинца темнее лик твой, предан злобе. И дождь косой тяжёл как плеть, и ветра крик врачует окна, и на земле танцует смерть, и нет укрытия от горя. Ты — позабытый манускрипт, страницы чьи покрыты ядом усмешек, пасквилей, интриг, чтоб завладеть ключом от Сада любой ценой, сто гЕкатомб из сотни сотен неповинных ты посвящаешь паре строк изысканно сплетённых рифмой.


