Сто веков я одна на Буяне живу, Стерегу меж мирами границу. Для людей я — старуха из страшной глуши, Ведь их души — как зеркало в грязной пыли. Только ворон и кот знают тайну мою: Видят деву во мне молодую. Я привыкла к туману и шепоту тьмы, В пограничных мирах не бывает весны... Но сегодня на пляже, у синей воды, Океан омывал мужские следы. Ты взглянул на меня — разгоняя мой страх, Словно небо зажглось в этих синих глазах. Как же сердце моё забилось в груди! Я забыла, как больно бывает идти. Ты не видел старуху, ты смотрел на меня, Будто я твоя муза из вечного дня. А в груди бьётся пульс, ускоряя свой бег, Ты пришел из-за грани, мой живой человек! Мы с тобою гуляли, срывая цветы, Я тонула в глазах твоих, летя с высоты. Ты шепнул мне: «Не помню, откуда я здесь, Но я счастлив, что ты в моей памяти есть». Я сквозь боль улыбнулась, скрывая тоску: Твоё время пришло, ты на том берегу. Эта место — граница меж жизнью и тьмой, Возвращайся назад и останься живой. Пока есть ещё выбор — дыши и беги, Пусть растает в тумане обитель Яги́. Прядку русую сдует прощальным прибоем, Ты утрешь мои слёзы дрожащей рукою... Я молю, чтобы мир тебя не сломил, Не испортил тот шанс, что ты получил. Ты живи! Нам сейчас придется расстаться. Может быть суждено ещё раз повстречаться... Лишь волной окатило... Окутал туман... И исчез под ногами остров Буян. Мир взорвался пищанием больничных машин, Голос доктора бьет из далеких глубин: — Сердце запустилось! Есть ритм.
