Слова — они как листья. Шуршат красиво, а под ногами — труха. Ладно, без красивостей. Свобода — это не про то, чтобы лететь в космос. Это про то, чтобы не бояться молчать, когда все врут. Или не стесняться спросить, когда все кивают. Современный человек? Он как пьяный у микрофона. Кричит о свободе, а сам боится признаться, что ему не нравится его работа, его лицо, его жизнь. Он платит за свободу выбора бренда кроссовок, но не может выбрать быть собой. Основные вопросы? Их всего три: Кто я, когда отнимут телефон, работу и мнение соседа? Что я готов отдать за то, чтобы проснуться утром без тошноты от будущего? Почему я до сих пор тут, если всё так безнадёжно? И ответы — не в книгах. Они в поЕздке на последней электричке в никуда. В вопле в подушку. В решении накормить бездомного пса, хотя тебе самому есть нечего. Свобода — это когда тебе не надо лгать. Особенно самому себе. Остальное — из области розничной торговли. Человек современный — существо, уверовавшее в ассортимент. Он выбирает между тридцатью видами сыра, но не в состоянии выбрать между позором и голодной смертью. Его экзистенция — это вечное стояние в очереди за смыслом, который всё равно распродан. Главные вопросы не изменились со времён Иова: «Почему я?» «За что?» «Как долго?» Ответы — в пространстве языка. В грамматике сопротивления. В синтаксисе одного-единственного поступка, который ты совершаешь не ради выгоды, а ради грамматики. Потому что свобода — это не право высказывания. Это обязанность высказывания. Даже если твоё слово — всего лишь шёпот на ветру, который заметёт снегом. Но даже шёпот — это уже форма неповиновения. Форма бытия. В конечном счёте, свобода — это дистанция между тобой и твоей клеткой. И её можно измерить только шагами. Не в сторону выхода — а вглубь себя. Всё остальное — антракт. И пока он длится — чай действительно лучше пить горячим. Пока есть что пить. И пока есть из чего. Всё. Философия кончилась. Пошли чай пить. Пока он горячий — это тоже свобода.
