Он грозным был, пока была возможность Чужие судьбы молча попирать. Любил чужую боль и осторожность, Любил другим приказы раздавать. Он шёл уверенно, прикрывшись властью, Не зная жалости, не слыша слёз. Казалось, будто сам судьбой назначен Решать, кому достанется вопрос. Но время тихо маски все снимает, И власть не вечна — вечен только суд. Кто страх чужой годами собирает, Тот сам однажды встретит свой испуг. Теперь за дверью каждый звук тревожит, И взгляд скользит по окнам без конца. Не камера от совести поможет, Не спрячет стены дрогнувшего сердца. Не звание определяет силу, Не китель делает достойным честь. Кто унижал людей, забыв о мире, Тот сам однажды пожинает месть... Нет, не людскую — времени и правды. Она приходит тихо, не спеша. И самый тяжкий приговор, пожалуй, — Когда тебя осудит собственная душа. Бояться можно каждого шороха, Запоры крепче делать день за днём. Но от себя не спрячешься до срока, Пока живёт неправда под ребром. И знает жизнь закон без исключений, Его ещё никто не отменял: Кто строил власть на страхе и презрении, Тот сам становится пленником зеркал.
0/500