В край тёплого света, где воды и вина, Где девы и соки, где волны и пена, Гуськом уходили со льдины пингвины, Вальяжно, слегка обречённо, степенно. Весна потепления слишком глобальна, — Внезапно расколами свастики трещин Ушла мерзлота в расколбас семибальный, И стали доступными многие вещи — Как то, прохождение медленным строем На тусклый маяк пожилого светила. ...Плюх, — канули в трещину первые трое, Растаяв невидимым шлейфом этила... Весною открыта любая дорога Для чутких сердец — сквозь препоны запретов. Всё так. Но со льдами такая морока! Громадным, тупым не разбиться об лето. Какая же грусть! И каким же восторгом Наполнится грудь на краю, у раскола, Когда по инерции смело и гордо Взлетят и подумают: Что здесь такого?! И гаркнет Вожак им с неистовой силой, И, клином неровным сплотившись, отметят, Что плоскость земная бывает красивой, Что страх и уныние бьются об ветер ** В рай вечного кайфа, где глозья рябины Глядятся в пупырыши спин ананасов, Устойчивой стайкой заходят пингвины, И здесь их встречают по высшему классу Порочные девы в невидимых платьях, Наивные слёзы на стенках бутылок И всё остальное, чем щедро заплатит Судьба за кармический выстрел в затылок.
