В ю́бке пе́пельно-си́зой се́ла с кра́ю за стол. Ра́мпа я́ркая сни́зу льёт ей свет на подо́л. Нипочём вертихво́стке похожде́ний уга́р, И стихи́, и подмо́стки, и Пари́ж, и Ронса́р. К сме́рти приговорённой, что ей пи́ща и кров, рвы, форты́, бастио́ны, пла́мя рефлекторо́в? Но коне́ц герои́ни до сконча́нья времён будет сла́вой отны́не и молво́й окружён. То же бе́шенство ри́ска, та же ра́дость и боль сли́ли роль и арти́стку, и арти́стку и роль. Сло́вно бу́йство премье́рши че́рез сто́лько веко́в помога́ет уме́ршей убежа́ть из око́в. Ско́лько на́до отва́ги, чтоб игра́ть на века́, как игра́ют овра́ги, как игра́ет река́, как игра́ют алма́зы, как игра́ет вино́, как игра́ть без отка́за иногда́ суждено́, как игра́лось подро́стку на наро́де просто́м в бе́лом пла́тье в поло́ску и с косо́ю жгуто́м. И опять мы в мете́ли, а она́ всё метёт, и в церко́вном приде́ле свет, и служба идёт. [End]
