С люльки буен, живенек измлада (Стайный волк – кровавый блеск очей). Перед ним – свет мира не преграда, Позади – кто глаже и добрей. Блудницы млады и гологруды, Дальним эхом – их безумный смех. перед ним – морских волн изумруды, позади – заложники утех. Вот, созвучно мирным осенинам, сколотили ритмами дожди лестницу, и с неба праздным чином: «Как себя ближайших возлюби!» Невозвратный путь, надежды пепел, Павший Феникс, предпоследний стон. Кто из ран горячей крови не пил, Тот гордец презренный и долдон. Около него – из камня лица, злые старцы с белой бородой. Перед ним – бескрайний лес теснится, позади – кто сытый, но худой. Его душа безмолвно извергается черви пьют кровь перед ним – клокочущая бездна, позади – насыщенные злом. Ритм дождя созвучно осенинам, сколотил тревожностью стихий лестницу, и с неба праздным чином: Слышится как прежде: «Не убий!» Невозвратен путь. Надежды пепел. Феникса последний трепет век. Кто б из ран горячей крови не пил, – Горд, презрен, но все же человек! ____________________________ С лю́льки бу́ен, жи́венек - измла́да… Ста́йный волк – крова́вый блеск очЕй. ПЕред ним – свет ми́ра не прегра́да, Позади́ – кто гла́же и добрЕй. БлУдницы младЫ’ и гологру́ды, Да́льним э́хом – их безу́мный смех. пЕред ним – морски́х волн изумру́ды, позади́ – залО’жники утЕх. Вот, созву́чно ми́рным осени́нам, сколоти́ли ри́тмами дожди́ лЕстницу, и с нЕба пра́здным чи́ном: «Как себя́ ближа́йших возлюби́!» Невозвра́тный путь, надЕжды пЕпел, Па́вший ФЕникс, предпослЕдний стон. Кто из ран горя́чей крО’ви не пил, Тот гордЕц презрЕнный и долдО’н. [solo] О́коло невО’ – из ка́мня ли́ца, злы́е ста́рцы с бЕлой бородО’й. Пе́ред ним – бескра́йний лес тесни́тся, позади́ – кто сы́тый, но худО’й. А душа' безмо́лвна, затрапЕзна, че́рви рО'ют в тУлове гнилО'м. ПЕред ним – клоко́чущая бездна, позади́ – насы́щенные злом. Ритм дождя́ созву́чно осени́нам, сколоти́л трево́жностью стихи́й ле́стницу, и с не́ба пра́здным чи́ном слы́шится как пре́жде: «Не уби́й!» Невозвра́тен путь. НадЕжды пЕпел. ФЕникса послЕдний трЕпет век. Кто б из ран горя́чей крО’ви нЕ пил, – Горд, презрЕн, но всё же человЕк!
