[Intro: female voice, somber, steady, heavy with dread] Мы сначала увидели, как твердь отошла, Как ртуть поползла за нулевой предел. Земля, что веками была холодна, Проснулась — и древний огонь загудел. Там, где снег блестел как алмаз, Теперь пузырИтся болотная гниль. Из трещин сочится метановый газ, И небо глотает токсичную пыль. Мы слышали, как дышит земля с тоской — Не стужей, а газом, что станет бедой. [V2: female voice, somber] Воздух стал как смолА, невозможно дышать, Город плавится — некуда нам бежать. Крики тонут в жаре, как в бездонной воде, Мир задыхается в этой кромешной беде. Напрасно искать подвал или тень, Метро лишь продлит этот гибельный день. Токсичный смог обжигает дыханье внутри, МетАн вытесняет воздух из груди. Мы верили в жизнь, мы верили в холод, Но мир раскалён и навеки расколот. [V3: female voice, somber] Мы верили в бетон, мы верили в металл, Мы строили домА, наращивая капитал. А теперь асфальт под ногами пылает, И всё, что мы строили, теперь погибает. Стены трещат, стёкла сыплются градом, Трубы рвутся, и тянет газовым смрадом. Трансформатор не дёрнулся — сдох в тишине, Провода провисают в безумной жаре. Больше ток по жилам не мчит, Станция встала — реактор молчит. Автомобили — лишь груды оплавленной стали, И парки, как спички, в огне исчезали. Бетон не выдержал жара оков, Перекрытия падают — эхо грехов. Один этаж тянет в пропасть другой, И здание стало могильной горой. Наш мир умирал — как последний звонок, Только жар, только смрад — и безмолвный итог. [V4: female voice, somber] Мерзлота покоилась вечно в криокамере льда, Древняя пушка, метановая беда. Но она запустила цепную реакцию, И мир оказался в ужасной ситуации. Сибирская язва, что кашляет газ, Болотная гниль, что дымит над тайгой. Она выгрызает последний озон напоказ, И дышит нам в лицо парниковой дугой. [V5: female voice, somber, vast, mournful] Океан нагревался — и пар над водой, ПарникОвый эффект стал двойной. Планктон не вынес зноя — ушёл, Кислородный завод вместе с ним отошёл. Вода стала кислой — кораллы как мел, Рыба гниёт — никто не уцелел. Кислород уходит из толщи морской, Мёртвые зоны чернеют тоской. Жара в семьдесят — планета пылает, Океан испаряется, он умирает. Где были волны — солёная пустошь, Где была жизнь — одни остАнки. Он был животворным, он был глубиной, Теперь он — песок и соль... И покой. [Bridge: female voice, low trembling, grief-stricken] Земля, что была нам колыбелью, Теперь превращается в метановый крематорий. Она помнит всё — до последней были, Всё! Чем мы её губили! Мы жгли торф, мы бурили льды, Мы жгли уголь, нефть, газ — все её сны. Мы вели много войн, сжигали леса, Мы пускали ракеты в её небеса. Стоки фабрик травили её моря, Взрывы бомб сжигали её поля. Реакторы плавились без воды, Оставляя в воздухе радиации следы. Мы плодили пожары, осушали болота, Мы дырявили озон без всякой заботы. Мы душИли её своими городами и миллиардами машин, Мы жгли пластик, мы палИли без остановки бензин. Наши свалки дымили, наш газ утекал, Каждый вдох приближал этот адский финал. Теперь углерод её древних жил Душит нас, превращая воздух в яд. Мы дышим тем, что в ней миллионы лет хранилось, Мы плавимся в зное — и наше будущее не случилось. [Outro: female voice, solo, fading, mournful] Она — шёпот в руинах, она — эхо без слов, Она — имя планеты, где нет городов. Только метановые облака, только гидратный пожар, Только мёртвая тишина и токсичный угар. Мы все ушли... Она осталась... В ней спят бактерии... Они ждут...
