Там, вдали за цепью горизонтов, Только память может видеть этот свет. Вижу дом свой, милый, тёплый, За окном там тоже снег. По знакомым улицам, аллеям, Кто спешит, а кто и не спеша, Люди в модное одеты, Не в шинелях и не в сапогах. Уже зима деревья в белое одела, Льдом сковало мой родной канал. Знаком и берег, где ранней темнотой Ласково девчонку целовал. И гремят в закрытом зале МОлодцы с причёсками до пят Вновь беснуются ударник и гитары, Лиц знакомых вихри танца закружат. Дома мать, и в грусти тонет сердце, Всплакнув, считает медленные дни, Про себя вздыхая: «Ну, когда вернется Мой родной, единственный, сын?» Мой отец, сурово сжавший губы, Горд, что воин сын, Опечален, что не рядом И тайком подсчитывает дни. Где-то девушка ночами Вспоминает сказочные дни, Дни, когда любили, были рядом, А теперь два года без любви. Считает дни она с надеждой, Просыпаясь часто по ночам, Сон нарушит безмятежный, Сердце сжавшая печаль. Пусть вокруг ребята и девчонки, Фильмы вместе, вместе на каток, Пары кружатся на танцах, И чужая кружится любовь. Ты одна и одинока, Может быть, с подругою в кино, Или, может, танцверанда И одна идёшь домой. Не идёшь ты на веселье, Приглашают сотни раз, Ты с печалью слушаешь признанья И серьёзно, и шутя ребят. Для тебя одна лишь радость – Хорошо знакомый почтальон, Что так редко носит письма. Почему же редко пишет он? А письмо его - всего три строчки: «Жив, здоров, тебя люблю!», Что солдатского письма короче? Но правдиво я пишу. Да, я знаю – жизнь вам не веселье В эти годы, девушке, родным, Но поверьте - в армии труднее, И не редки приступы тоски. Всё же дело наше боевое, ПОтом пропитав насквозь х/б, На руках железные мозоли, И покорны воинской судьбе!
