Мне бы

В лабиринтах инвертированной этики, Где благость — лишь изнанка естества, Они куют спасения артефакты Из ржавчины живого вещества. Их альтруизм — герметика распада, Симфония энтропии в тиши, Где милосердие — не акт пощады, А алхимия больной души. Ткут благодеяния из парадоксов, Сшивая шрамы нитью бытия, В их ласке — привкус древних экзотоксов, В заботе — онтология змея. Даруют исцеление увечьем, Как демиурги выморочных сфер, Где каждый жест становится наречьем Невыразимых, инфернальных мер. Их «добро» — это криптография страданья, Шифр, начертанный когтем на воде, Где свет рождается из преломленья тьмы, А истина — в обратной частоте. Так совершается священнодейство скверны, В семантике, недоступной уму, Где злые твари, верные и верные, Несут непостижимое «тому».