Пар поднимается, как мысль. Бергамот пахнет воспоминанием. Сахар тонет — как свет в осадке. Мир чуть дрожит, будто вода перед вскипанием. Я завариваю время, чтобы понять, остыл ли ты. Кипяток шипит как память, а ложка звенит — как моя вина. Каждый глоток обжигает, но я снова наливаю. Вкус тоски — настой терпения, без сахара, без прощения. Пузырится воздух, я слышу, как тишина дышит. Ты — не здесь, но в каждом паре есть твой выдох. После чаю — я скуЧаю. Это не слово, а состояние агрегатное. Между паром и льдом — я, твоя переменная. Чайник поёт на частоте утрат. Я не пью — я общаюсь с паром. Каждая трещина в чашке — топография расставаний. Я учусь быть паром — не иметь формы, но касаться. Слышу коня из прошлого века — цокот по кафелю кухонь. Он зовёт меня к столу, где ложки уже знают свои роли. Я — та, что мешает. Без меня не растворится смысл. После чаю — я скуЧаю. Вкус вечности — с бергамотом. Пей медленно: это не чай, это я. Пар поднимается. Имя оседает. Остывает мир. Я — ещё немного.
