Бывают ночи: только лягу, в Россию поплывёт кровать, и вот ведут меня к оврагу, ведут к оврагу убивать. Проснусь, и в темноте, со стула, где спички и часы лежат, в глаза, как пристальное дуло, глядит горящий циферблат. (О сердце, как бы ты хотело, чтоб это вправду было так: Россия, звёзды, ночь расстрела и весь в черёмухе овраг) Закрыв руками грудь и шею, — вот-вот сейчас пальнёт в меня — я взгляда отвести не смею от круга тусклого огня. Оцепенелого сознанья коснется тиканье часов, благополучного изгнанья я снова чувствую покров. Но сердце, как бы ты хотело, чтоб это вправду было так: Россия, звёзды, ночь расстрела и весь в черёмухе овраг. (Россия, звёзды, ночь расстрела и весь в черёмухе овраг. Бывают ночи: только лягу, в Россию поплывёт кровать, и вот ведут меня к оврагу, ведут к оврагу…) Владимир Набоков, 1927 г.
