Что за время пришло, не с кем на кухне поговорить, Стопку водки выпить, не важно чем закусить… Рестораны, фуршеты, мужикам – коньяк, бабам – цветы. Меж дежурных приветов бродишь где-то и ждешь темноты, Чтоб свалить по-английски. Ты на празднике жизни чужой. Никому не близкий, с пробитой навылет душой. Старомодный, смешной, любишь гитару и веришь в дружбу, В разговоры до утра и, что каждый кому-то нужен. Ты не любишь виски. Любишь говорить по душам, Глядя в глаза. А тебя за это называют: хам. Ведь не принято нынче людям таращиться в душу… И снова давишь на тормоза и твой голос глуше… Ты сидишь один на пустынной кухне, Как корабль среди льдин. Только мир не рухнет. Мир завтра утром снова раскрутит свою карусель. И ты проснешься, проглотишь кофе, заправишь постель, Зажевав бутербродом новости, пойдешь на работу, Чтобы снова ждать очередную субботу. И дыру в груди прикрывая курткой, Ты бежишь в пустоте бесприютно-гулкой, Спешишь, как все, устремляясь на новый виток, Хотя ты умеешь смотреть в глаза и читать между строк. А по субботам на кухне говоришь с пустотой. Никому не близкий человек с обнаженной душой…
