Я начинаю с простого. С того, что можно удержать. Темнота — это отсутствие данных. Ноль. Удобная величина. Ноль не возражает. Он позволяет форму, даже если форма сломана. Я не вижу линий — и им не нужно быть прямыми. Я не вижу углов — и они могут не сходиться. Шаг остаётся шагом. Он либо случается, либо нет. Между ними нет места для сомнений. Я иду, потому что дискретность успокаивает. Потом тело начинает говорить на другом языке. Вес смещается без причины. Пол иногда принимает меня, иногда — забывает. Притяжение не тянет вниз. Оно колеблется, словно ждёт решения. Я понимаю: пока я не смотрю, мир не обязан быть устойчивым. Каждое движение не утверждает пространство, а спрашивает его. Ответ приходит не сразу. Иногда — неточный. Иногда — запоздавший. Темнота больше не пуста. В ней слишком много вариантов. Я ошибалась в главном. Темнота не умножалась. Она накапливалась, слой за слоем. Каждое неувиденное не исчезает — оно остаётся пропуском. Порядок не рушится. Он стирается. Медленно, без звука. Направление теряет смысл. Вперёд и назад становятся разными словами для одного и того же. Я больше не считаю шаги. Я считаю утраты. Мир стремится к темноте не потому, что там пусто, а потому, что там ничего не нужно удерживать. И только теперь я понимаю: Темнота вокруг была защитой. Настоящий ужас начинается там, где даже свет перестаёт что-то означать.
