Над мраком смерти обоюдной Есть говор памяти времен, Есть рокот славы правосудный - Могучий гул; но дремлет он Не в ослепленьи броней медных, А в синем сумраке гробниц, Не в клекоте знамен победных, А в тихом шелесте страниц. Так! Наша слава - не былое, Не прах засохшего венца: Жив полубог, живут герои, Но нету вещего певца. И тех глубокодушных нету, Кто голос лиры понимал, Кто Музу, певшую до свету, Как дар небесный принимал. В ожесточенные годины Последним звуком высоты, Короткой песнью лебединой, Одной звездой осталась ты; Над ядом гибельного кубка, Созвучна горестной судьбе, Осталась ты, моя голубка, - Да он, грустящий по тебе. Владимир Шилейко, 1917 г. ______________ [Style: minimal] [Intro: silence, then single piano note with long decay, pause] [Verse: slow arpeggio, silence between chords] [Voice: male, calm, resonant] [intro] [verse] Над мраком смерти обоюдной Есть говор памяти времён, Есть рокот славы правосудный ― Могучий гул; но дремлет он [bridge] Не в ослепленьи брО'ней медных, А в синем сумраке гробниц, Не в клёкоте знамен победных, А в тихом шелесте страниц. [chorus] Так! Наша слава ― не былое, Не прах засохшего венца: Жив полубох, живут герои, Но нету вещего певца. [post-chorus] И тех глубокодушных нету, Кто голос лиры понимал, Кто Музу, певшую до свету, Как дар небесный принимал. [verse] В ожесточённые годины Последним звуком высоты, Короткой песнью лебединой, Одной звездой осталась ты; [Outro] Над ядом гибельного кубка, Созвучна горестной судьбе, [spoken-word] Осталась ты, моя голубка, ― Да он, грустящий по тебе.
