[Intro] [Звук старой виниловой пластинки, приглушённое фортепиано в миноре, тяжёлый запылённый бит] [Verse 1] На подоконнике слой пепла и засохшие мухи Я роняю чугунную сковороду, пугаю окрестных духов Скрип паркета — мой личный оркестр, мой внутренний сбой Я вбиваю гвозди в тишину, веду с этим миром бой Крепкий чай в треснувшей кружке горчит как измена Радиатор стучит по костям, вибрируют старые стены Я не ищу тишины, я её презираю и топчу Включаю воду на полную, в ванной стою и молчу (Бульк-бульк, капает кран) Соседи снизу стучат шваброй, требуя покоя Но я сегодня — стихийное бедствие, что-то другое Мои кроссовки бьют чечётку по линолеуму в дырах Я самый громкий жилец в этих тесных квартирах Шкаф содрогается, выплёвывая старые свитера Я начал этот хаос ещё вчера, и продолжу с утра [Chorus] Я очень громкий по утрам И поступают мудро Те, кто боится этот хлам Тарам парам тарам парам На то оно и утро (Тарам парам, слышишь этот шум?) На то оно и утро (Просыпайся, город костей) [Verse 2] Мой топот отдаётся в подвале, там, где корни и мрак Я выкручиваю ручку громкости, я — тишины злейший враг Слышу, как под фундаментом крошится древний известняк Этот ритм не остановить, это мой фирменный знак Грохот кастрюль о конфорки, звон ложек о блюдца Я жду, когда стены от этой вибрации наконец разобьются И вдруг звук меняется, он идёт не сверху, а снизу Кто-то стучит в ответ по арматуре и карнизу Это не соседи, это глубже, под слоем земли Мои децибелы до самых нижних горизонтов дошли (Стук-стук, они идут) Я вижу, как трескается асфальт за моим окном Как из-под плит вылезает то, что считалось сном Моя бодрость стала ключом от заржавевших ворот Теперь не только я один нарушаю этот круговорот [Chorus] Я очень громкий по утрам И поступают мудро Те, кто бежит от этих драм Тарам парам тарам парам На то оно и утро (Они встают, посмотри в окно) На то оно и утро (Бал мертвецов начинается здесь) [Outro] [Музыка становится громче, наслаиваются искажённые звуки ходьбы и скрежета] Смотри, как шевелится дёрн на соседнем погосте Я бил в барабаны так долго, что зашевелились их кости Они выходят из кухонь, из трещин в кирпичной кладке Гнилые пальцы стучат по моей дверной охапке (Тарам парам, они здесь) Мертвецы стряхивают пыль, они проснулись от крика Моё утро стало началом их великого пика Больше нет тишины, только топот холодных ног Я разбудил их всех, я — этот шумный бог (Вставайте! Вставайте! Вставайте!) [Резкий обрыв звука, только далёкое эхо шагов]