Нас всех арестуют, запретят и посадят, Запишут в агенты, отберут, разорвут… Они не боятся, не верят, не знают, Что скоро самих на расстрел поведут. На этих словах завершается родина. Осталась одна обгоревшее степь. Но если ты вжился в образ юродивого, Тебя не пугает ни жизнь и ни смерть. Вагоновожатые на бронепоезде Не видят штурвал, оторвали стоп-кран. Они утверждают, что они – гуманоиды, Но за спиною прячут наган. А там, за окном, проплывают окалины, Заборы, погосты, кресты, провода. Куда-то, мы всё-таки будем доставлены… Мы все - пассажиры... Но только куда? Начальник состава торжественно молится, Надеясь, что нас как всегда пронесёт. И думают все пассажиры на поезде, Что стрелочник пьяный рычаг повернёт. [solo] Нас всех оправдают. Посмертно. Наверное. Вернут наши вещи, медали, права. И мы убедимся, что всё было верно. И выбьем на камнях об этом слова.
