Куплет 1: В венских окнах гаснет свет, тИхо стОнут под ногой мосты. Фонари заиграли ночной флажолЕт, Только он видит сны на краю пустоты. Дирижёрская дрожит рука, Замирает стАрая ВЕна, В этой комнате, где тишь глуха, Он ломает её о колено. Припев: Сквозь глухоту, как сквозь огонь, он шёл, Разрывая ночь, и тьму пронзАя, В нём бушевал небесный произвол — Симфония невидимого рая. Он не слышал свои последние аккорды Но весь мир затих, затаив дыханье. Его имя, как разрыв аОрты, Как клич богов, взрывающих молчанье. Куплет 2: За окном гроза, но гром не слышен, лишь немое соло на стекле. Он летит над пропастью как маг и чернокнижник На ослепшем, бешеном крыле. «Хейлигенштадт». Письмо в конверте. Там признание: «Осталось лишь творить». Если Бог — глухой повелИтель смерти, Значит, нужно смерть перехитрить. Припев: Сквозь глухоту, как сквозь огОнь, он шёл, Разрывая ночь, и тьму пронзая. В нём бушевал небесный произвол— Симфония невидимого рая. Он не слышал свои последние аккорды Но весь мир затих, затаив дыханье. Его имя, как разрыв аОрты, Богов, играющих в молчанье. Бридж: Ода к радости! Она летит из солнца, Там, где уши заливает огнём. Он испил это счастье до дОнца. Стал девятым валом и мира "царём". И когда в финале рухнули подмостки, Он сжимал кулакИ, не слыша «браво». О БетхОвен— это сгусток вОска, Твои жизнь и смерть неистовое право. Припев: Сквозь глухоту, как сквозь тьму, он шёл… Сквозь вековой беззвучный лёд. Его рояль — разбитый тюрЕмный острог, в нём «Лунная» соната жизнь поёт. Он не услышал свой прощальный аккорд, Но в каждой ноте — крик и ликованье. БетхОвен — ты ещё не мёртв, Ты в пустоте, где вечное молчанье. Куплет 3: Он не слышит, как пюпИтры скрипят, Как толпа за дверью шепчет: «Безумный». Как наступает последний такт Его бессмертной сонаты “Лунной”. Пятая — там стук в ворота рока. «Та-та-та-тааам» — пульс вселенной в висок. Каждая нОта — из обожжённого шока, Каждый палец — судьбы молоток. А под утро, смяв прокрустово ложе, Он встаёт немым за клавир. Чудо в том, что он сделал мир моложе, Чудо в том, что сотворил этот мир. Бридж 2: Кто сказал, что он не слышал скрипку? Слышал — кожей, сердцем, позвонком. В каждом сбое— свою ошибку, Как в тринадцатом квартете со смычком. Он дарил Элизе тишину, Та не поняла — ушла к другому. А он превратил свою боль в струну, Чтоб молчать так пронзительно-ново. Аутро: Так взорви же тишину, старик, Где зажмурившись, мы слышим свет. Каждый звук — оборванный миг, Пусть тебя уже с нами нет.
