В синих сумерках мерцает экран, Мир за стеклом — бесконечный изъян. Чёрно-белый снег пляшет в тиши, В этом эфире нет ни души. Рука замирает у самой черты, Из белого шума выходишь ты. Радио тишины. Мертвая станция. В сером пепле — моя изоляция. Цифры как пули, цифры как лед, Пустота внутри телевизора ждет. С каждым числом в комнате пыль, Пепел экрана стирает быль. Ноги не чувствуют больше пол, Я превращаюсь в пустой протокол. Взгляд растворяется в мертвых точках, Я — лишь тире в зашифрованных строчках. Серый налет на губах и глазах, Голос ребенка вещает в нулях. Радио тишины. Мертвая станция. В сером пепле — моя изоляция. Цифры как пули, цифры как лед, Пустота внутри телевизора ждет. Стены осыпались — там пустота, Место, где нет ни лица, ни холста. Я засыпаю под рокот помех, Став экспозицией сразу для всех. Семь... Пять... Один... Тебя нет дома. Девять... Ноль... Пустота знакома. Зернистая кожа, плоский экран, Я — лишь помеха внутри мембран.
