На старой башне, где плесень и прах, Живёт часовщик с сединой в волосах. Он не чинит пружин, не меняет стекло, Он ловит мгновенья, что время унесло. Ты смех свой не прятал, ты весело жил, А старик незаметно к тебе подступил. Щелчок инструментом — и свет твой остыл, В железной ловушке бесследно застыл! Крутись, колесо! Стучи, молоток! От жизни украден... Последний глоток! Часовщик не стареет, он время ворует, Пока весь ваш город во мраке пирует! Внизу под часами застыла толпа, Их радость бесследна, их память слепа. Никто не заметил, как юность прошла, Как в черных зубцах их мечта умерла. Там свадьбы без песен и крики без слёз, Лишь холод металла, часовщик им принёс! А мастер в безумье за стрелку схватил, Себя он в пружину давно превратил. СлЫЫшны из груди его скрип и щелчки, А вместо зрачков — стальные крючки! Он сам — инструмент, он — великий затвор, Читает секундам свой приговор! «Смотри, паренёк, как секундная стрелка Сжирает твой век, словно семечки белка... Ты завтра проснёшься — а годы ушли, Их в топку моей мастерской замели!» Башня гудит, пожирая сердца, У этой затеи не будет конца. Механика смерти в железной груди, Себя в зеркалах ты уже не найди. Твой смех стал пружиной, а слёзы — водой, Часовщик ухмыльнулся: «Теперь ты со мной!»
