
Все твои́ чу́вства се́рдца храни́т броня́, слы́шишь внутри́ лишь аритми́чный стук. Я приглуша́ю све́т, чтоб тебя́ обня́ть, что́бы поня́ть тебя́, понижа́ю зву́к. Там, где ладо́ней ша́лых каса́лся пыл – ка́ждая кле́тка по́мнит, как та́ет лёд. Рвётся нару́жу ти́хое «полюби́л» – ра́зум слова́м опо́мниться не даёт. Чу́вствуешь ко́жей, вла́жная не́га гла́з – те́ни во тьме снима́ет за сло́ем сло́й, схо́дишь с ума́ от э́тих мента́льных ла́ск, мир неруши́мый вы́стоять до́лжен тво́й. То́лько уже́ не мо́жешь вдохну́ть на ра́з, что́бы не ду́мать, ду́маешь и живёшь – пе́ред собо́й и не́бом приободря́сь, ли́шь бы не слы́шать бе́дной души́ скулёж. И заводно́ю пти́цей клюёшь зерно́ – с той ли руки́, опа́сно иска́ть отве́т, там, где в броне́ застря́ли оско́лки сно́в, там, где моя́ любо́вь приглуша́ет све́т.

