
Зна́ешь, друг, мы, наве́рно, с рожде́нья таки́е… Сто разлу́к нам проро́чили ско́рую ги́бель. Сто смерте́й усмеха́лись беззу́быми рта́ми. На́ши ма́мы весте́й месяца́ми от нас ожида́ли… Мы рослисли́ — поколе́ние рву́щихся пла́вать. Мы пришли́ в э́тот мир, чтоб смея́ться и пла́кать, ви́деть смерть и, в откры́тое мо́ре броса́ясь, пе́сни пе́ть, целова́ть непристу́пных краса́виц! Мы пришли́ быть, где необходи́мо и тру́дно… От земли́ города́ поднима́ются кру́то. Век суро́в. Почерне́вшие ре́ки дымя́тся. Свет костро́в лёг на жёсткие щёки румя́нцем… Как всегда́, по́лночь смо́трит немы́ми глаза́ми. Поезда́ отправля́ются по расписа́нью. Мы ложи́мся спать. Кров роди́тельский сде́ржанно хва́лим. Но опя́ть уезжа́ем, лети́м, отплыва́ем! Два́дцать раз за окно́м зо́ри а́лое зна́мя поды́мут… Зна́ю я: мы одна́жды уйдём к тем, кото́рые сра́му не и́мут. Ничего́ не сказа́в. Не успе́в попроща́ться… Что с того́? Всё равно́: э́то — слы́шишь ты?— сча́стье. Се́ять хлеб на равни́нах, ветрами́ проду́тых… Жить взахлёб! Э́то здо́рово кто́-то приду́мал!

