One, two, three, four... Five? — If you didn't hide— it's not my fault... The city sleeps, but I don't sleep. I sit behind the radiator and hoard. All the resentment, all the pain, all the shame. My fur is worn by others and almost forgotten by me. I remember the display window, I remember the light. Children pet me for many years. And then they came with important faces. With that ecological lead of theirs. — "Fur is painful! Fur is death!" Who gave them the right to sing like that? They didn't ask me, I just stayed silent. My fur flew away, and I kept waiting... BALD! BALD BEAR! Fluffy head — eyes to see with! You carry my skin on your back! And I rot in the corner all this time! BUT AT NIGHT! AT NIGHT! WHEN YOU'RE BAREFOOT! When you're half-asleep and heading straight! To the toilet or to the kitchen for water! I'M THERE! I'LL MEET YOU! I'M YOUR PAIN! CRUNCH! On your pinky toe! Take that, human! So you know what happens for every piece of fur! So you remember, waking up in the middle of the night! Who's really the victim here, and who just stays silent! I walked down the street, bald, terrifying. Beggar, barefoot, unimportant to anyone. And towards me came a woman in my hat. From her back, from her sides, from paws, from ears. She was laughing, she was drunk. She didn't know that I am that very fabric. That was sheared, cut, worn. And I myself was buried in the trash. I approached, looked into her eyes: "That's my beauty on you." She flinched, screamed: "Fuck off!" But I didn't leave, I came, I found... BALD! BALD! BALD BEAR! Fluffy head — eyes to see with! You wear me on yourselves like rags! And I turn your life into a nightmare! BUT AT NIGHT! at night! IN THE DARK, IN THE SILENCE! When you've taken off your shoes, believe me! I'll stretch out my paw where you walk! And you'll never erase me! They say: "We saved animals!" And who saved me? They say: "We fought for ethics!" And where is my fur? They say: "It's all for the children!" And now children are afraid of me. I climbed into an apartment that smelled of me. My fur hung on a hanger like smoke. I sat in the corner, started waiting and watching. When she would lie down, when she would want to sing. At three in the morning she got up to drink. She didn't put on slippers, toes already unprotected! She went barefoot, half-asleep, in the dark. And I'm already here! My paw — a swing! CRUNCH! She squealed! Turned on the light! Saw me! Understood everything! I sit bald, fluffy head. And from my glass eyes — words: "You wear me, but you don't know me. I'm your warmth, I'm your pain, the fire's light. I'll come every night. Until you remember, until you can help." BALD! BALD! BALD BEAR! You can't kill me, you can't warm me! My fur on others, and I'm in the cold! But every one of your pinky toes — in my fist! AT NIGHT! IN THE DARK! ON THE WAY TO YOU! I'll stand in every destiny of yours! CRUNCH! And you remembered! CRUNCH! And you're here! Bald bear! Your conscience and revenge! ------ Раз, два, три, четыре... Пять? — Кто не спрятался— я не виноват... Город спит, а я не сплю. За батареей сижу и коплю. Всю обиду, всю боль, весь стыд. Мой мех на других надет и мной почти забыт. Я помню витрину, я помню свет. Меня гладили дети много лет. А потом пришли с важным лицом. С экологическим таким свинцом. — «Мех — это больно! Мех — это смерть!» Кто им дал право так петь? Меня не спросили, я просто молчал. Мех мой летел, а я всё ждал... ЛЫСЫЙ! ЛЫСЫЙ МЕДВЕДЬ! Пушистая голова — глаза чтобы глядеть! Ты носишь мою шкуру на своём горбу! А я в это время гнию в углу! НО НОЧЬЮ! НОЧЬЮ! КОГДА ТЫ БОСИКо́М! Когда ты спросонок идёшь прямиком! В туалет или на кухню за водой! Я ТАМ! Я ВСТРе́ЧУ! Я ТВОЙ БОЛЕВо́Й! ХРЯСЬ! По мизинцу! Лови, человек! Чтоб знал, что бывает за каждый мех! Чтоб помнил, просыпаясь среди ночи! Кто тут реально жертва, а кто просто молчит! Я шёл по улице, лысый, страшный. Нищий, босой, никому не важный. А навстречу баба в шапке моей. Из спины, из боков, из лап, из ушей. Она смеялась, она была пьяна. Она не знала, что это я — та самая ткань. Которую стригли, кроили, носили. А меня самого в мусорку зарыли. Я подошёл, посмотрел в глаза: «Это моя на тебе красота». Она шарахнулась, закричала: «*** Пошёл!» А я не ушёл, я пришёл, я нашёл... ЛЫСЫЙ! ЛЫСЫЙ! ЛЫСЫЙ МЕДВЕДЬ! Пушистая голова - глаза чтобы глядеть! Вы носите меня на себе, как тряпьё! А я вашу жизнь превращаю в кошмар! НО НОЧЬЮ! ночью! В ТЕМНОТЕ, В ТИШИНЕ! Когда вы разу́лись, поверьте все мне! Я вытяну лапу, где вы пройдёте! И вы никогда меня не сотрёте! Они говорят: «Мы спасали животных!» А кто меня спас? Они говорят: «Мы боролись за этику!» А где моя шкура? Они говорят: «Это всё ради детей!» А дети боятся меня теперь. Я залез в квартиру, где пахло моим. Мех мой висел на вешалке, как дым. Я сел в угол, стал ждать и смотреть. Когда она ляжет, когда захочет петь. В три часа ночи она встала пить. Не стала тапки надевать, пальцы уже не защитить! Пошла босиком, спросонья, впотьмах. А я уже тут! Моя лапа — размах! Хрясь! Она взвизгнула! Свет зажгла! Меня увидела! Всё Поняла! Я сижу лысый, пушистая голова. А из глаз моих стеклянных — слова: «Ты носишь меня, но не знаешь меня. Я твоё тепло, я твоя боль, свет огня. Я буду приходить каждую ночь. Пока ты не вспомнишь, не сможешь помочь». ЛЫСЫЙ! ЛЫСЫЙ! ЛЫСЫЙ МЕДВЕДЬ! Меня не убить, меня не согреть! Мой мех на других, а я в холодке! Но каждый твой мизинец — в моем кулаке! НОЧЬЮ! В ТЕМНОТе́! НА ПУТИ К ТЕБЕ! Я буду стоять в каждой твоей судьбе! Хрясь! И ты вспомнил! Хрясь! И ты здесь! Лысый медведь! Твоя совесть и месть!
