я Восточный мост, тружусь я и сейчас. Затерялся я среди высоток и домов. Да, меня построил самый свободный класс. Самых свободных советских рабов. зОна, вертухаи, вышки, вши, бараки, Жулики, враги народа всех мастей, Нары, телогрейки, карцеры, собаки, И шпионы пятьдесят восьмых статей. Солнце здешнее вставало на востоке, Там из-за ивАньковских высот. Словно грязная вода в водовороте. Вылезали зэки из барачных сот. Выползали на работу зЭки, Громко матерЯсь,и кровью хАркая. Черные бушлаты, тени- человеки Аж от Сходни до Захарково! лОм, кайло, газета для сортира- Вот типичный зэковский набор. Говорят вчера поймали дезертира, Ну, и наградили выстрелом в упор. А сегодня приехал начальник, Весь в скрипящей коже как в говне. Улыбая свой большой хлебальник, Подошел и протянул конфету. Мне! -Как дела, скотинка, как работа? Скоро здесь прольется волжская вода? Мне хотелось до кишок, до рвоты, Плюнуть ему в рожу, пусть тогда, Распинают меня, гады, режут, жгУт, -На стреляй, собака, убивай, вяжи! А начальник и те, что рядом ржУт: -Ну, не ссЫ, герой, конфетку на! Держи! Яркая цветистая обёртка, И названье детское «А ну- ка, отними!» Я ударил его в морду справой, четко. Только заскрипели на груди ремни. ВертухАи долго меня били, А потом я умер и лежал пластОм. А потом меня в бетон залили. И я стал Восточным тушинским мостОм! А немного дальше там, в запретной зоне, У меня на западе есть брат. Так же трудится, как я, в бетоне, Мой комдив, герой войны, Солдат. Сколько еще нас таких в мостах и шлюзах?! Сколько еще прячут зэков берегА? По всему Советскому Союзу Омывает памяти водаА Омывает памяти водаА Вода
