Ой, да во селе... да у кромки леса... Ой-да жили-были — старик со старухой... Заросла тропинка чёрною травою, Ветры завывают над одной избою. Вдруг разверзлась небо, пала тьма на очи, Принесло знаменье посредине ночи. На столе запело, засияло злато — Не к добру… пришла к нам страшная расплата. Закачались ели, тучи набежали, Баба с дедом вместе в страхе задрожали. «Это смерть пришла к нам, — муж шептал упрямо. Яичко — золотое… В подземный мир пора нам!» Ой, бей, дед, расшиби! Баба, слезы утри! Уничтожь этот знак, Отряхни мрачный прах! Только крепок из злата доспех, Не сокрЫть от знамения грех. Не разбилось... Не поддалось... О-о-о-о-ой... Тишина повисла, затаились звери, Вдруг заскрежетало под трухлявой дверью. Из глубин подземных, из норы остылой, Вышел серый стражник с дьявольскою силой. Проводник меж тленом и живым чертогом — Маленькая мышь встала пред порогом. Хвост ее, как плеть, серый мех — туманы, Вскорости вскрываются вековЫе раны. Один взмах хвостом — покатилось злато, Вдребезги разбилось... Ждет ли нас расплата? Что теперь нам будет? Небо онемело. Неуже-ль проклятая… жизнь забрать посмела? Вот во тьму затащит, под коренья в землю, Где немые Нави никогда не дремлют. Где мышиный царь пирует вечную трИзну… Пропали... Пропали... Нету больше жизни… Вдруг крылом вспорхнула птица на насесте, Курочка живая принесла нам вести: «Не тужи, старик! Не кручинься, баба! Живы вы останетесь, говорит вам Ряба. Есть у вас ещё время под луною, Я снесу яИчко самое простое» Ой-да-а-а, ой-да-а, да живое... Ой… да живо-о-е...
