Вечер, жаркое пламя в камине, Свечи в немом исступлении застыли, Руки как лани, руки над белым раЯлем, Руки рыдали, руки молили О покаянии, о подаянии. Белые руки над белым раЯлем, Смолкли последние звуки И руки на землю упали. Но в бесконечно малом, в шуме листвы и в трАвах музыка оживала, музыка воскресала: горным ручьем и ветром, знойной недвижностью лета, синим дождем и пеплом на зеркальных паркетах. ЗвОнче, весОмее, зрИмей, прячась от злых наговоров в яростном схлёсте линий, птицей в силках- узорах. Звуки перерождАлись и умирали не сбывшись. Они становились цветами, в крышку рояля вцепИвшись мёртвыми рукАми.
