Ты решил затравить волчицу, Превратить в дворовую суку, Чтоб за голый мосол, водицу Ей лизать хозяину руку? На хвосте принесла сорока Очень поздно SOS-сообщенье. Егеря со сворой жестоко Обложили путь к отступленью. И плюются огнём двустволки, И тропинка в глазах двоится, Расступаются сосны, ёлки - Негде спрятаться, затаиться... Ты горланишь: - "Гони! Там яма! Не стрелять! Мне нужна живая!" Лучше пуля в двадцать два грамма, Чем позорная жизнь цепная. Рвут борзые подпушье, волос, В раж вошли и грызут за ляжки… Вон и егерь "летит" на голос, Тянет руку к пузатой фляжке... Ты смеёшься? На сердце сладко? Помолись-ка перед "обедней"! Отдышусь я и наша схватка Будет первой да и последней. Шкурой лягу в твоей каминной, А на цепь не посадишь сроду! Песней волчьей своей, былинной, Прославляла всегда свободу. Щерю зубы. Глаза - как щели. Не пристало цепных бояться! Чую нюхом: мне до апреля, До любви своей не добраться... Вышел срок. Пружинится тело. Хвост - оглоблей. Вздыблена грива. Мне в "углу" сидеть надоело, Щупать лапами край обрыва. К голове прижимаю уши. Рык!.. Бросок!.. Ещё!.. Неизбежность.... Но до крика: «Пли!!" твою душу Забрала я глазами в Вечность. Что? Посмела? Ты хмуришь брови? Лес наполнил от гнева криком? Всё! Прощай! Мои капли крови По весне взойдут "Волчьим лыком".
