[Spoken Word: narrator, calm, ironic] Мы молчали. Большинство из нас сроду ничего не читали. Как-то мордвин Степа Чуркин (фамилия настоящая) пожаловался мне на некую местную хохлушку, к которой он приклеился не где-нибудь, а на улице Белинского, что показалось этой дуре достойным поводом затеять с солдатом в сапогах светский разговор о русской классической литературе. «А я, а я, – плакался мне Чуркин, – представляешь, Олег, за всю жизнь читал только одну книгу: мордовские сказки и то только десять страниц, потом устал. Она студентка пединститута, а я простой деревенский парень! Она умная, а я дурак! Она красавица, а я на себя в зеркало посмотрю – два часа заикаюсь... Что делать, Олег? – рыдал он и терзал когтями грудь. – Дай совет!..». – «Пошли её на фиг, – сказал я. – И больше не ходи на эту улицу Белинского. А ходи на Червоноармейскую». – «Где камволка-суконка?». – «Где камволка-суконка. И скажи спасибо, что мы с тобой не в Харькове, где есть улица Шекспира...». [Spoken Word: narrator, introducing] Тем временем наш самбист продолжал: [Замполит: rhetorical] – Может, он, советский, еби ё мать нехай, солдат, читает книги советских писателей? Фадеева, там, «Как закалялась сталь»?.. Бориса Полевого или Шолохова, наконец?.. [Spoken Word: narrator, calm, ironic] Задав такой, очевидно риторический, вопрос, замполит сделал театральную паузу, рассматривая нас налитыми кровью глазёнками, как какую-нибудь мерзость, валяющуюся на дороге, и торжествующе выпалил: [Замполит: triumphant shout] – Ни-хэ-рра, товарищи солдаты!!! [Spoken Word: narrator, ironic aside] Я подумал, точно ли он поперся в библиотеку проверять формуляры. Навряд ли. Там библиотекарствовала Светка. Вот я – да, я часто к ней заглядывал на огонёк, когда отслужил первый год своей службы и у меня появилось свободное время и возможность им распоряжаться по своему разумению. Поговорить о литературе. Послушать её жалобы на то, что личная жизнь никак не складывается. Утешить тихим словом. Кое-что из книжек она держала в своём «спецфонде» и выдавала только особо доверенным лицам, мне, например. Отношения у нас были, разумеется, платонические. До солдат в сапогах армейские девушки не опускались, тем более в училище, где молодых курсантов – завтрашних лейтенантов – хоть горстями собирай. Я не обижался. Да и почему я должен был обижаться? Ей уже стукнуло – страшно сказать – двадцать четыре. Для меня старовата была девушка. А для тридцатишестилетнего замполита – не знаю, может и в самый раз. [Spoken Word: narrator, calm, ironic] Кстати, она, в конце концов, охмурила-таки себе курсантика, и он увез её с богатой тёплой неньки-Вкраiни в Заполярье, где, наверное, она по сей день сидит в точно такой же, только малоотапливаемой, библиотеке и беседует с отдельными образованными солдатами о Сэллинджере и Прусте. [Замполит: continuing, triumphant] – Ни-хэ-рра, товарищи солдаты! – продолжал замполит своё – то ли выступление, посвящённое заботам о нравственном развитии советского военнослужащего, то ли попросту презентацию своих подполковничьих звёзд. – В ваших библиотечных формулярах – одни, вашу мать нехай, сплошные мопассаны! [Spoken Word: narrator, calm, ironic] Я бы написал «повисло молчание», но оно и без того висело над осклизлым плацем, как утренняя хмарь в лёгких туберкулезника. Братья мои по оружию злобно и тоскливо пялились на проводника идей партии в солдатские массы и переминались с ноги на ногу, стараясь делать это незаметно, потому что, напомню, замполита с тяжёлым кулаком в полку побаивались. Бьюсь об заклад, что в этих мопассанах им услышалось нечто чудовищное, какой-то неискупляемый грех, за который они обречены вместо обеда стоять на мокром плацу до второго пришествия, безуспешно силясь осмыслить всю огромность своей вины. Многие косились на меня. Я уже чувствовал, что сейчас в столовой буду вынужден объяснять широким читательским массам, кто такие эти мопассаны. Ежели мы, конечно, вообще попадём сегодня в столовую. [Замполит: reasoning, drunk] – Нет, я лично ничего против Мопассана не имею, – снова заговорил замполит. – Он мужик хороший. Но ведь что видит советский, еби ё мать нехай, солдат, читая эту книжку? А?
