Куплет 1: Тишина ворвалась в мастерскую с дождём, Пахнет Охрой и льнянЫм холстом. Он рисует богиню с нездешним лицом — Ту, что встретил когда-то на мосту пустом. Вместо вен — кипарисы, вместо нимбов — печаль, А на фоне— Флоренция, как в витрине хрусталь. Припев: О, Сандро, что ты видел в той дымке веков? Почему твои музы безрадостней вдов? Ты дарил им жемчугА, шелкА и весну, Но дрожит в их глазах печальная нить. Сквозь четыреста лЕт я смотрю в глубину И не знаю, как эту печаль разлюбить. Куплет 2: Ты не славил титанов железных веков, Не ваял бицепсы в камне в полном объёме, А выплёскивал душу из лунных снов, Где у каждой улыбки — изъян на изломе. Там Венера стыдливо прикрыла нагую грудь, Будто знает: любовь всё равно обманет. О, Сандро, ты умел показать самую суть, Те раны, как золУ в потайнОм кармане. Припев: О, Сандро, что ты видел в той дымке веков? Почему твои музы безрадостней вдов? Ты дарил жемчуга, шелка и весну, Но дрожит в их глазАх печальная нить. Сквозь четыреста лет я смотрю в глубину И не знаю, как эту печаль разлюбить. Куплет 3 : Говорят, ты под старость сжигал свои “сны” — Тех мадонн с неземнЫми чертАми. Потому что не видел в глазах весны, И Христос приходил лишь с пустыми руками. Но осталась Венера на раковине там, где сирень, Что запуталась в золоте влас… И сегодня везде твоя тень, И огонь твой не угас. Бридж ( In a whisper, recitative): — Где богИня твоя, Сандро? Где твой вымысла храм? — Я сломал о колено их античный покой. — Но зачем ты смотрел так на Веспуччи по утрам? — Я забыл. Я теперь рисую только тоской. В каждом лике Христа — та же линия век, Тот же изгиб, что у раковины морской. Кто сказал, что любовь — человек? Это ветер. И вЕра. И холст. И покой. ( plucking the strings, gradually fading away ): У него получалась красивейшей грусть, Чем у всех, кто молился на мускулов силу. В галерее Уффици я прикоснусь Лбом к стеклу, чтоб шагнуть к твоему горнИлу… Где Венера не знает, что будет распЯта, Где весна не кончается, весна навсегда. (The sound of an old harpsichord fades away.)
