Яйцо катилось колобком Через окно-лукошко. Себя искать оно смогло От Курицы немножко. Красивым стал потом оно – Жёлтеньким цыплёнком. Не гадким – не утёнком. И красный клюв, и розовые лапки. Зелёны глазки, белая удавка. И голосок недетский – Очень случай редкий. Сказала Цыпа-Мама Папе-Петуху: Вот этот малый, я хочу, Чтоб в Консерваторию – к Грачу, Пусть там его научат Не кукарекать – трелить-свиристелить, И в службу к Соловью пристроить. Подумал малый Петушок – Не хочет он свистеть и трелить. Хотел он поклевать горох. Как предки все, в сам деле. Но Мама – Курица, Отец – Петух. Решили словно два осла, Что петь ребёнок будет тут, Раз голос как у Соловья́. Решил тогда он мазь одну По горлышку помазать. Испортить всю природу, красоту Своих чудесных связок. Ну не хотел он к Соловью. Хотел траву щипать, Осоку, есть халву. Басни не чирикать. Так много лет прошло. Он вырос – сам Петух. Уже и стадо подросло Таких как он – яйцо к яйцу. И видит он «такого». Решил отправить к Соловью. А Соловей наш сам поёт. Не нужен Им Петух. С чего все взяли, Что можно так вот вдруг? Мораль сегодня такова: Не пел в своём кругу, Так оставайся там – В своём брегу, потомок. Петух – в овёс, А Соловей в разнос. Там песни петь ему. Ну ведь никак, нигде, Ну не КУ-КУ, Не КУ-РЕ-КУ.
